Интервью с Еленой Кутузовой, опубликовано в журнале «Прорыв»

Елена Кутузова- волшебница, которая умеет превращать обыденность в сказку.

Это может сказать любой, кто хоть раз увидел ее работы Картины Кутузовой индивидуальны, сразу узнаваемы даже неспециалистом. Фантастическое умение художницы дать зрителю в одной картине два взгляда на мир настолько завораживает, что многие, впервые столкнувшись с этим волшебством, еше долго вспоминают удивительное чередование ночи и дня. Мы знакомы с Леной без малого пятнадцать лет. и все это время она поражает меня безграничностью своих фантазий и абсолютным утонченным вкусом, который присутствует во всем, к чему бы Елена ни прикасалась; будь то картины, инсталляции, мебель или собственная одежда.

Сказать по правде, я был сильно удивлен, когда узнал, что Кутузова когда-то была не художником, а программистом - мне казалось, что талант у таких людей проявляется сразу, еше в детстве. Но оказывается, не все в жизни так просто, как кажется. Это и стало главной темой нашего разговора.

М.И.П: - Скажи, как долго ты рисуешь?

Елена Кутузова: - В детстве, как и большинство девчонок, я любила рисовать: покупала в художественном салоне бумагу, уголь, акварель и что- то там ваяла. Потом мой муж увидел эти рисунки и повел меня к своему другу-художнику. Тот сказал: «Вау!», и мой муж, видя такую реакцию, попросил друга поучить меня. Но, как только я начала учебу, муж стал ревновать, и на этом мои первые «университеты» закончились (смеется).

С тех пор так и работаешь самоучкой?

Нет, конечно, потом я три года ходила в студию к Ларисе Корневой и работала программистом. Только давай не будем говорить об этом, а то мне уже надоели статьи, в которых педалируют к этой теме - уже все смеются.

Еще бы не смеяться... Ты вот компьютер не может нормально освоить...

Да, я ненавижу компьютеры. Видимо, мне их надолго хватило на работе.

Когда твои рисунки из ученических превратились в профессиональные?

Начнем с того, что я сразу подошла к своему творчеству профессионально, и изначально была убеждена, что надо рисовать так, чтобы не быть похожим ни на кого. Мне необходимо было найти собственную траекторию движения, и я начала писать «белым по белому».

Вот так сразу?

Ну нет, конечно. На эти поиски ушло два, может, три года... Сначала были эксперименты с темперой и маслом, потом стала объекты всякие выстраивать... Чего только на холст ни лепила - веревки, песок, ракушки, тряпки... А однажды мой знакомый собрался вступать в творческий союз, и позвал меня с собой за компанию. Я показала свои картинки... Художники сказали: «Вау!», и я тоже оказалась в союзе. А буквально через месяц прошла выставка в Манеже, на которой висело несколько моих огромных (полтора на два метра) холстов. Именно тогда у меня в голове пробежали какие-то мысли по поводу правильности выбора профессии.

Как долго ты работала с белым цветом?

Долго, очень долго. Его фактура помогала выстраивать настолько удачные и оригинальные композиции, что менять стиль мне не очень хотелось. После того, как у меня возникла идея съемки людей (их гримировали белым, выстраивали в композиции, фотографировали - получалось что-то неоклассическое), на базе этой выдумки образовалось целое содружество единомышленников: фотографов, стилистов, дизайнеров, музыкантов, моделей... Стало понятно, что такое неформальное объединение людей требует собственного названия - так вот и возникла наша «Мастерская белого цвета» - некая творческая лаборатория, под крышей которой можно было проводить все, что угодно: выставки, хэппеннинги, концерты. В мастерской рождался некий синтез искусств, объединенный белым цветом. Под ее эгидой прошло множество художественных акций: «Белые люди», «Белое на белом», «33 черепахи»... За пять лет нам удалось реализовать шесть масштабных проектов, в которых были и живопись, и танцы, и музыка, и фото, и видео. К слову сказать, на тех же акциях читали свои стихи поэты из Ордена куртуазных маньеристов - в принципе, при желании туда можно было вставить все, что угодно, лишь бы подходило по стилю.

Но все когда-нибудь кончается... Твои последние работы совсем не похожи на те, из «белого» периода. Чем обусловлен такой резкий переход?

Все зависит от моего внутреннего психологического состояния. Если ты помнишь, лет десять назад у меня и мастерская вся была белой: пол, стены, мебель - все. Пачку сигарет с красным названием в такой обстановке можно было найти издалека. В тот момент белый цвет был для меня лекарством, я чувствовала себя прекрасно, мысли приходили благостные, но фактически я стала заложником белого и никуда не могла от него деться. Слава Богу, потом в моей жизни кое-что переменилось, и буквально года три назад из меня пошли цвета.

Сегодня в своих работах ты используешь особые краски, которые можно увидеть только при специальном освещении. Откуда это?

Совершенно случайно встретила волшебника, который сделал мне подарок. Он оказался на одной из наших акций, где я использовала фосфорирующие краски - ему это понравилось, но он предложил мне попробовать особые составы, которые проявляются только при ПРК-излучении. Несколько лет я совершенствовала технику и достигла всего того, что мои зрители сейчас могут увидеть на выставках. Кстати говоря, техника очень уникальная, сложная, многослойная - одна работа пишется минимум месяц.

В этой своей новой технике ты работаешь большими сериями по пятнадцать- двадцать картин. Почему?

Понимаешь, я всегда очень глубоко погружаюсь в тему. К примеру, когда рождалась японская серия, я читала Басе, ходила в театр на Танака, могла пойти, например, к пруду, заросшему кувшинками, сесть на бережке и писать... Японию. Люди, проходящие мимо, удивлялись - чего-то дамочка рисует совсем не то, что перед глазами!

Пока тема мне интересна, она идет. Я, кстати, от тех же «японцев» пыталась уйти и начать «египетскую» серию, но только все испортила! По-видимому не «отболела».

- Лен, тебя послушать - твоя творческая эволюция выглядит так легко и естественно: ты занимаешься любимым делом, которое у тебя отлично получается, твои работы очень высоко котируются и продаются. Так не бывает. Когда ты оглядываешься на свой путь, считаешь ли, что тебе повезло в жизни?

Да, наверное, можно сказать, что мне везет, но я уверена, что жизнь устроена так: если ты поступаешь честно и постоянно работаешь, не ленясь, тогда к тебе и приходит принц на белом коне. Главное, надо быть готовым к его приходу. У меня все происходит именно так.

В последние годы ты много занимаешься прикладным творчеством - оформляешь презентации, карнавалы, праздники...

В работе художником-постановщиком у меня большой опыт (это тянется еще со времен «Мастерской»). Люди видят, что я делаю это хорошо, и заказывают мне проекты.

Дорогостоящие?

Это зависит от бюджета компании и количества людей, участвующих в шоу.

Скажем, в «Международной», где мы делали презентацию проекта -Джинс», все стоило очень дорого. В «Голден Палас», на дне рождения журнала «Хайер», было поскромнее, но не менее презентабельно.

Не отвлекает ли эта работа от живописи?

Когда несколько месяцев не выходишь из мастерской, работая над очередной серией, испытываешь непреодолимое желание отвлечься и переключиться на что-нибудь другое. В такие моменты хочется оказаться в большом городе, поставить все на уши - а потом уползти назад, к своим любимым картинам.

В твоих перфомансах очень важное место занимает танец. Расскажи о людях, которые тебе в этом помогают.

Каждый танец обязательно ставится для конкретной выставки или шоу. Этим занимаются ребята из театра известного режиссера Анатолия Васильева, профессионально владеющие пластической импровизацией. Каким быть танцу - целиком зависит от них самих, от того, как они чувствуют дух темы. Естественно, мы репетируем, кое-что обговариваем, но я обычно стараюсь не видеть прогонов. Мне всегда очень интересно смотреть их танцы в качестве обычного зрителя. Это зрелище настолько красиво и пластично, что дух захватывает.

Ребята танцуют в твоих костюмах и с особым гримом?

Да, это обязательно. Белые платья во время шоу становятся орнаментальными, грим тоже волшебно изменяется. За это меня и приглашают.

Ты занимаешься боди-артом?

В Сокольниках, на выставке «Интер Шарм», два года подряд я проводила авторское шоу боди-арта, демонстрируя огромные возможности светящихся красок. Эта техника замечательна. Применительно к театру, можно, например, менять историю повествования: измени свет, и образ актера моментально становится другим - из положительного персонажа легко сделать отрицательного. То же самое и с декорациями, а глобально - и с любыми вещами.

Это твое ноу-хау (светящиеся краски) не разрушает саму суть творческих работ? Не излишне ли декоративен этот прием? Перемена освещения, «мелькание» может отвлечь от того, что изображено на холсте...

Человек волен включать ПРК или не включать, но, зная о возможностях этой технологии, он готов к переменам. Вот висит картина, она тебе нравится - иначе бы она у тебя не висела. Приходит вечер,у тебя сменяется настроение, поэтому ты хочешь изменить и картину. И ты это делаешь или не делаешь.

Покупатели твоих работ могут легко осушествить эту смену настроения- света?

Легко! Кстати говоря, опять же совершенно случайно появился очередной «принц на белом коне» и помог мне с оборудованием. Теперь к каждой моей картине прилагается пульт и устройство, которое крепится к подрамнику и при желании меняет освещение.

Ого! С такими штучками твои работы, наверное, прилично стоят?

Отстань!

Три? Пять? Не за тысячу же ты продаешь такую роскошь?

Бывает, что и за тысячу... У меня в поклонниках есть совершенно сумасшедший коллекционер,которому я недавно сказала, что больше ничего продавать ему не стану, потому что поняла, что весь бюджет его семьи плавно переходит ко мне. По-моему, он просто заболел моими картинами: человек приезжает ко мне в мастерскую, видит новую работу (при этом он уже три купил), ахает... Я ему говорю:«Послушай, родной, пока я живу, у меня эти новые так и будут появляться. Остановись с покупками, лучше давай меняться». Он : «Как?» Я: «Дам тебе картину на время, она у тебя повисит. Увидишь у меня что-то новое, понравится: ту привезешь ко мне, а новую получишь». Ему эта идея понравилась - вот так мы с ним и общаемся уже год. И каждый раз человек испытывает какой-то болезненный драйв при виде моей новой работы,

Этот драйв можно заметить у любого, кто впервые видит твои картины. Я могу наблюдать реакцию моих гостей, которые, замечая твою работу, обычно затихают, а потом начинают бурно проявлять свои эмоции.

Тебе не жалко разбивать серии, продавать из них по картине? Или ты после продажи восполняешь «потерю», переписывая картину заново? Или тебе заказывают понравившуюся работу?

Мне заказывали работы из серии «Города»: Москву, Тамбов, европейские столицы, сейчас вот Самару заказали - очень красиво получилось.

Насколько близки к реальности те очертания города, которые проявляются на картине при включении ПРК?

Я достаточно долго работаю с такими заказами: изучаю архитектуру, делаю эскизы, собираю все в единую композицию. Но, конечно, у меня получается некий собирательный образ города - это же не туристическая открытка. Мне нравятся такие заказы, нравится передавать не похожесть, а состояние, ауру определенного места.

Кстати говоря, хочу открыть тебе один секрет: я никогда не знаю финала - того, как будет окончательно выглядеть моя работа. Особенно - лица, ведь у каждого - свой характер. Эти характеры рождаются вне меня - совершенно удивительная история! Причем, знаешь, когда привозишь их с выставки, они приезжают с другими лицами. Недавно у меня была персональная выставка в одной московской галерее, и там висела картина с динозавром. У него был настолько несчастный вид, что аж погладить все время хотелось! Вернулся домой, повеселел, кажется, оклемался, видишь, уже улыбается. Серьезно! Это не только я заметила, но и все, кто в то время мог его увидеть. А все из-за чего? Атмосфера в той галерее была не очень хорошей - мало внимания картинам уделялось, гости хозяев галереи прямо среди экспозиции пьянствовали, устраивали танцы...

Сегодня у тебя проходят две-три персональных выставки в год, плюс три-четыре шоу, в которых ты задействована как художник- постановщик. Нет ли в планах чего-нибудь нового: скажем, росписи тканей или, быть может, какой-нибудь волшебной коллекции одежды?

Нет, нет. Мне неоднократно предлагали оформлять показы мод или даже сделать что-то свое, но я поняла, что мода - это очень серьезно, и это автоматически требует много времени на подготовку. Получается, что я минимум на полгода должна бросить живопись и заниматься только этим. Я решила, что это - не для меня. Были предложения поездить с популярными певицами, помогая им на гастролях (шоу, грим и тому подобное), но я сразу же отказалась, хотя, например, с Ольгой Арефьевой у меня в этом был определенный удачный опыт. У меня другой стиль жизни, я не тусовщица. Когда я долго на людях - просто заболеваю. Мне гораздо приятнее писать, как цветут лилии, и наблюдать, как желтеют листья в парке напротив моего дома.

У тебя дома и здесь, в мастерской, очень оригинальная мебель. Я знаю, что это - дело твоих рук...

У меня был период, когда я не могла писать картины - муж зарабатывал большие деньги, и я не знала, как с этим жить. Я ощущала от такой жизни жуткий дискомфорт, и все это отражалось на моей живописи. Вот тогда я и встала к столярному станку. Я давно хотела себе какую-нибудь уникальную мебель - такую, какой ни у кого бы не было. Сделала эскиз, потом чертежи. Столяр мне поначалу помогал, а потом бросил - понял, что я сама справлюсь. И я сама все сделала и считаю, что поступила правильно. Кстати, после этой эпопеи с мебелью у меня и с живописью все наладилось. Вывод: главное в творчестве - избежать застоя, что-то делать, невзирая на внешние или внутренние обстоятельства. Особенно противопоказана творчеству жалость к себе, она все убивает.

У тебя есть мечта о какой-нибудь вещи, которую ты хочешь, но не можешь себе позволить купить?

Такие вещи я предпочитаю делать сама!

Скажи, пожалуйста, а каксе место в твоей судьбе занимают твои спутники жизни? У меня создалось впечатление, что просто громадное.

Еще бы! Мужчина рядом - это очень важно. Это просто необходимо творчеству.

А есть мнение, что творческого человека состояние печали провоцирует на какие-то высшие откровения...

Нет, я не согласна! Все дело в любви, она - главный двигатель. Если у меня нет любви, то у меня руки опускаются, ничего не выходит. Людям нравятся работы с ярко выраженной положительной энергетикой. Если этой энергетики нет, человек проходит мимо картины, как мимо пустого места. Начало «японской» серии я писала в состоянии взлета - так вот, все картины, которые в тот период были сделаны, купили.

Жалко, теперь их только в иллюстрациях можно будет увидеть.

Ничего, пусть человек, их купивший, радуется. Ты же знаешь, у меня есть работы, которые я не продам ни за какие деньги. К примеру, «Белый город». Недавно вот картину с динозавриком один человек просил продать - я отказала, хотя он предлагал очень приличные деньги.

Можно поинтересоваться твоими ближайшими планами?

Планы обычные - работать! Мы востребованы только тогда, когда нам есть что показать. Я ненавижу такие разговоры творческих людей: «Что мы тут будет бисер перед свиньями метать, все равно это никому не нужно?!» Ты сделай сначала! А потом уже жизнь рассудит - надо это кому-нибудь или нет.

Беседовал Константин Елгешин

 

© Елена Кутузова. Все права сохранены. Патенты зарегистрированы. Адрес для писем:

Елена Кутузова на facebook